— Был бы Степан дома…

— Ему оставалось бы только ограбить банк.

— Он поленился бы даже перейти улицу на красный свет ради нее.

— Возможно… А как же ее мальчишка? Он тоже не знает?

Тихо и настойчиво запищал электронный будильник на кухне — родители заводят его, чтобы вовремя выйти из дому. В этом писке потонуло чье-то имя, которое произнесла мама. А потом они встали и молча начали обуваться. Громко зашуршала пергаментная бумага, в которую мама заворачивает папины обеды. Затем раздалось невыразительное позвякивание, означающее, что папа хлопает себя по карманам, проверяя, на месте ли ключи и сигареты.

Потом мама сказала: «Ты долго будешь копаться?»

Потом папа сказал, чтобы мама не суетилась.

Потом коротко лязгнул дверной замок.

Тим натянул одеяло до самых ушей, мысленно прикидывая, как здорово было бы подремать еще часок-другой. Но в восемь часов на градуснике за рамой будет уже под тридцать, а просыпаться в жару под ватным одеялом — удовольствие так себе.

В общем, разлеживаться было некогда.

Если бы дело происходило зимой, наверное, было бы легче. Тим был уверен, что зимой шпионам вообще живется припеваючи: каждый след хорошо виден на снегу, а зимняя одежда чаще всего имеет траурный цвет, резко выделяющийся на белом фоне; к тому же деревья и кустарники стоят голые, любой объект просматривается за километр.

Осенью, когда дождь и слякоть, — тоже неплохо. Тим и сам толком не знал — почему. Наверное, погода как-то вдохновляет.

Но на дворе стоял июль. Жаркий, пыльный, удушливый июль. С самого раннего утра воздух был серо-коричневым, словно над горизонтом опустили грязную тюлевую гардину. Тимин папа называл такую погоду «тушеной».

— Для поджаристой корочки нужна не только высокая температура, но и сухой воздух, — говорил он. — А у нас в Москве для этого слишком влажно. Как в гусятнице.

Самая что ни на есть нешпионская погода.

Летом мальчишки-семиклассники, подрабатывающие на мойке машин, редко выбирались на работу раньше десяти утра. Они понимали, что каникулы дано почувствовать лишь тому, кто спит до упора и никуда не спешит. Однако сегодня разлеживаться и в самом деле было недосуг.