Тим встал и прямиком направился в пропахшую хлоркой ванную. Потом без всякого выражения сжевал два остывших бутера, попутно натянул на себя любимую коричневую футболку — такую же выцветшую, истончившуюся, бывалую, как у Роберта Планта на плакате, висящем в спальне. Осторожно, чтобы джинсовая ткань не шумела, Тим влез в голубые «ливайсы» (конечно же, подделка, на Белорусском вокзале таких пруд пруди).

Тим слушал.

Внимательно слушал.

Серега Светлов жил этажом выше. Звук его открываемой двери Тим мог бы узнать из тысячи других звуков: он помнил его так же хорошо, как и номер Серегиной квартиры — «56», выбитый на потрескавшемся черном дерматине.

Когда-то он, услышав знакомый тягучий скрип, хватал школьную сумку и выбегал на площадку, чтобы вместе с Серегой дотопать до школы. Тим реагировал на этот звук даже тогда, когда смотрел «Погонщиков динозавров» и не собирался никуда бежать; даже тогда, когда родители принимались громко выяснять, кто из них в доме главный, а на кухне вовсю гремело радио, и в гостиной разрывался на части телевизор, вдобавок ко всему в уборной конвульсивно всхлипывал протекающий унитаз.

Но это было давно. Теперь Тим слушал… как бы это сказать? По-воровски. Или по-шпионски. И он боялся прослушать.

Тим взял стопку комиксов и уселся на свою кровать, ногой толкнув дверь в прихожую.

Он услышит.

Конечно же, услышит, черт побери.

Комиксы были тупыми. Тупыми даже для самых дешевых комиксов на самой дешевой бумаге. Про лупоглазых подземных мутантов, которые по ночам вылезают из канализационных люков и похищают людей. А потом поедают их. Поедают, поедают и поедают — на протяжении девяти серий. Очень остроумно.

Тим швырнул под кровать последний, девятый, номер и уставился на Роберта Планта.